«Танк стоял на главной улице»

Пока в Дамаске в рамках мирных усилий Кофи Аннана шли межсирийские переговоры об условиях перемирия (между правительственными войсками и отрядами Свободной армии Сирии (САС). — The New Times), на севере страны, в провинции Идлиб, войска Башара Асада развернули полномасштабное наступление на… мирные населенные пункты — Тафтаназ, Саракиб, Сармин, Килли, Азано.

Пока дипломаты согласовывали детали мирного плана Аннана, сирийские танки и боевые вертолеты прицельно били по селениям в Идлибе. Куда бы мы ни приезжали, везде видели сожженные и разрушенные дома, лавки и машины, а люди рассказывали нам о гибели своих родственников. Такое впечатление, что правительственные войска стремились по максимуму использовать время, остававшееся до прекращения огня и перемирия. Судя по надписям на стенах, оставленным солдатами во всех разгромленных селениях, основную роль в карательных операциях играла 76-я бронетанковая бригада. В ходе двухнедельных операций правительственные силы убили по меньшей мере 95 гражданских лиц, сожгли или разрушили сотни домов.

3 и 4 апреля в Тафтаназе, городке с населением около 15 тыс. человек, силы безопасности казнили 19 членов семьи Газал. Оставшийся в живых местный житель рассказал, как они искали тела родственников: «Сначала нашли пять трупов в лавке недалеко от дома. Они были почти совсем сгоревшие. Потом мы зашли в дом: в одной из комнат нашли еще девять трупов — у стены. Пол был залит кровью, на стене — выбоины от пуль. У всех девятерых мужчин пулевые ранения в спину, у кого-то — в голову. Руки связаны не были, только сложены за спиной». Сотрудники HRW осмотрели следы от пуль на стене: они шли полосой на высоте примерно 50–60 см от пола. Двоим казненным было меньше 18 лет.

„

Такое впечатление, что правительственные войска стремились по максимуму использовать время, остававшееся до прекращения огня

”

Задокументировано несколько случаев, когда правительственные силы обстреливали жителей, пытавшихся покинуть зону войсковой операции. 76-летний Али Махсус и его 66-летняя жена Бадра погибли под пулеметным огнем утром 3 апреля после начала армейского наступления на Тафтаназ. Они пытались уехать из городка на пикапе вместе с полутора десятками родственников и знакомых.

Занимая населенные пункты, и войска, и проправительственные ополченцы «шабиха» жгли и крушили дома, лавки, машины, трактора и другое имущество. Местные жители утверждают, что уничтожены — полностью или частично — сотни построек. Так, в Сармине полностью разрушено 22 дома. В Тафтаназе сгорели или сильно повреждены от пожара около 500 домов, разрушены танковым огнем 150. Сотрудники HRW осмотрели значительную часть разрушений: в большинстве случаев уничтожение имущества было целенаправленным. Например, сожженные дома, как правило, не имели внешних повреждений, что исключает возможность возгорания в результате обстрела. К тому же многие из этих построек были сожжены дотла, в отличие от тех, что пострадали от танкового огня и получили только частичные повреждения.

Силы безопасности в ходе войсковых операций задержали десятки людей. Значительная их часть (около двух третей) до сих пор содержится под стражей, несмотря на обещания правительства освободить тех, кто был задержан по политическим мотивам. В большинстве случаев судьба и местонахождение задержанных остаются неизвестными. Освобожденные же, среди которых немало пожилых людей и инвалидов, рассказывали сотрудникам HRW, что подвергались в Идлибе пыткам и жестокому обращению в различных подразделениях органов безопасности.

«Они у нас в доме минут 15 пробыли, спрашивали его про оружие, все обыскали. Мне кажется — деньги искали. Я не прощалась, чтобы его не расстраивать. И он тоже ничего не сказал. Когда его увели, солдаты сказали, чтобы я забыла о нем». Эту историю поведала расследователям HRW мать активного участника антиправительственных митингов Мухаммеда Салеха Шамруха из Саракиба — он был казнен силами безопасности 25 марта 2012 года.

А вот что рассказал 43-летний Мухаммед Айман Изз из Тафтаназа: «Солдаты поставили нас четверых лицом к стене. Сначала спросили Авада, где его сыновья-боевики. Авад сказал, что никаких сыновей-боевиков у него нет, — в него всадили три пули из «калашникова». Потом они сказали Ахмеду, что, похоже, 25 лет в тюрьме ему было мало. Тот промолчал — и его тоже застрелили. Потом Ийяда расстреляли вообще без вопросов — он мне на плечо упал. Я понял, что теперь моя очередь. Успел только молитву сказать и больше ничего не помню». В тот день, 4 апреля, Мухаммед получил три ранения в затылок и шею, но остался жив. Остальные трое были убиты.

«Я сердцем почувствовала — это моих мальчиков убили. Выбежала — метрах в пятидесяти от дома у стены девять трупов, — то и дело срываясь на рыдания, рассказывает 37-летняя Фатиха. — Я посветила на первого, потом на второго — это не Удай и не Саид. Потом соседей на помощь позвала, и мы нашли их обоих. Саид так и был со связанными руками за спиной. Удаю пули попали в шею и в затылок, Саиду — в грудь и в шею. А остальные семеро — это боевики из САС, их откуда-то привезли». Фатиха — мать 15-летнего Удая Мухаммеда эль-Омара и сестра 21-летнего Саида Мустафы Бариша, расстрелянных силами безопасности в Саракибе 26 марта 2012 года.

«Танк стоял на главной улице, всего метрах в десяти от нашего дома. Четыре снаряда выпустили по нам. Я в соседнем доме была с мамой и шестью детьми… Мы нашли Иззата под обломками: видны были только его пальцы и часть ботинка. Иззата вытащили, но спасти не смогли. Ему грудь проломило, кровь шла из горла и из ушей». Это рассказ родственницы 50-летнего Иззата Али Шейха Диба, погибшего при обстреле его дома в Саракибе 27 марта 2012 года.

„

Танк стоял всего метрах в десяти от нашего дома. Четыре снаряда выпустили по нам. Иззата спасти не смогли

”

Хозяйка дома в Тафтаназе, сожженного солдатами 4 апреля 2012 года (дома ее пятерых родственников также были сожжены): «Приставили мне к голове «калашников», сказали, что всех нас убьют, если мой муж домой не явится. Дети заплакали. Тогда офицер велел солдату принести бензин, сказал детям, что сожжет их живьем и отца их тоже, потому что он — террорист. Солдат вернулся с какой-то жидкостью — на бензин не похоже, но они это в трех комнатах вылили, а мы в это время в гостиной были. Мы хотели уйти из дома, но солдаты не дали. Младшие дочки плакали, умоляли их отпустить нас. Мы все перепуганы были. В конце концов нас выпустили из дома, но на улице еще страшнее было, когда я всех этих солдат с танками увидела».

73-летний мужчина, задержанный на севере провинции Идлиб, провел под стражей 18 суток: «Посадили меня в машину в наручниках и там весь день продержали. Я говорил им: «Я старый человек, пустите меня в туалет». А они в ответ только и знают, что по морде бить. Потом привезли в Идлиб в госбезопасность, посадили в камеру 30 квадратных метров — там человек сто было. Спать приходилось на корточках на полу. На всех один туалет. Четыре раза меня на допрос водили, каждый раз спрашивали, почему кто-то из мужчин в моей семье в САС ушел. Я ничего не отрицал, только говорил, что это они сами решают, что я-то могу сделать? Все время по лицу били».

В ряде случаев правительственным войскам оказывали сопротивление вооруженные оппозиционеры. Но, по словам местных жителей, боевики из отрядов оппозиции вскоре уходили, осознав подавляющее превосходство противника в живой силе и технике. В некоторых населенных пунктах оппозиционеры уходили, даже не вступая в бой, чтобы — как объясняют жители этих селений — не подвергать опасности гражданских лиц.

Интенсивность боевых действий и степень организованности обеих противоборствующих сторон позволяют с точки зрения международного права квалифицировать события в провинции Идлиб как вооруженный конфликт. А это дает основания говорить о возможной применимости не только международных норм о правах человека, но и норм гуманитарного права, серьезные нарушения которых квалифицируются как военные преступления.

Ранее HRW документировала и осуждала подобные нарушения со стороны вооруженной оппозиции в Сирии, в том числе в Тафтаназе. Однако действия оппозиции никак не оправдывают нарушений со стороны правительственных сил. Поэтому HRW призывает Совбез ООН включить в состав разворачиваемой сейчас в Сирии миссии наблюдателей специальное подразделение по контролю за соблюдением прав человека. Его задача — независимо опрашивать жертв нарушений и ограждать свидетелей от возможного преследования.

HRW также призывает СБ ООН передать сирийское досье Международному уголовному суду в Гааге. ООН в лице комиссии Совета по правам человека и Совета Безопасности должна сделать все, чтобы преступления сирийских правительственных сил не остались безнаказанными. Если за спиной наблюдателей будут продолжаться нарушения, то это серьезно подорвет усилия по реализации плана мирного урегулирования.