Тело и пейзаж

Это было летом, летом…

— Там у вас полуголый мужчина в дверях лежит, вы в курсе? — поинтересовался я у тетушки в форме служительницы метрополитена, сидевшей у турникетов при входе на станцию «Кузнецкий мост».

Признаться, я рассчитывал на удивление, но просчитался.

— А это Женя, бомжик наш, — пояснила тетушка.

— Живет тут?

— Да. Но он вообще-то обычно в штанишках. Что, уже в трусиках?

— Да практически, — говорю.

— Снял штанишки, значит. Жарко.

Тетушка с опаской заглянула мне в глаза и пообещала:

— Ну, я милиции скажу…

Я живо заинтересовался ее прогнозом на развитие сюжета.

— Отлично! — говорю. — И что милиция?

Тетушка посмотрела на меня с плохо скрываемой неприязнью.

Неприязнью, впрочем, легко объяснимой, ибо человек, готовый на территории России будить это лихо, представителей закона, либо идиот, либо иностранец. В России идет вперевалочку жизнь, уж какая есть, и она, конечно, так себе, но по всякому лучше представителей закона…

— Извините, — сказал я и отправился восвояси на Кузнецкий Мост, где вечных французов давно вытеснили итальянские бутики и рестораны…

Вот вам, собственно, и вся модель нашего социально ориентированного государства.

Бомжик Женя живет в дверях метро «Кузнецкий Мост». Зимой и осенью он укрывается чем-то из коллекций прошлых сезонов (из ближайшего мусорного контейнера), летом живет голенький, потому что жарко. Ест нерегулярно, но пьет во все времена года, обходясь при этом без сомелье.

„

На улучшение внешнеполитического имиджа страны, посреди которой лежит без штанишек бомжик Женя, выделено из бюджета 9,5 млрд рублей

Когда, не меняя диспозиции (поперек дверей), он в забытьи снимает уже и штанишки, какой-нибудь недорезанный неврастеник вроде меня начинает протестовать. И работница метрополитена, неприятно удивленная такой ранимостью, зовет милицию.

— И что же милиция? — как было спрошено выше. — Моет его? Одевает в чистое? Узнает фамилию, имя, прописку и обстоятельства исчезновения квартиры? Везет в приют?

— Ага. Скажите еще: в Третьяковскую галерею.

Увы. Если бомжик Женя ведет себя тихо, его, подержав в «обезьяннике», выпускают обратно в человеческую жизнь (ту самую, где до конца своей недолгой жизни он будет лежать на асфальте у входа в метро). Если он ведет себя плохо, его в «обезьяннике» лечат подручными ментовскими средствами — и со следами лечения на лице и теле выпускают туда же, в вышеозначенную саванну третьего десятилетия российской демократии.

И ведь не сказать, чтобы в России совсем не было государства.

Милиция как минимум есть. Недавно ее переименовали в полицию, потратив на это херову тучу денег. В двухстах метрах от лежачего бомжика Жени имеется здание Федеральной службы безопасности России, в прошлом КГБ СССР, и в одной дверной ручке этого заведения содержится больше финансирования и державной заботы, чем бомжик Женя видел со школьной скамьи.

Вокруг него идет интересная в целом жизнь, наполненная Спартакиадами, Олимпиадами, чемпионатами мира, звуками гимна и распила инноваций.

В километре от него имеется Кремль, в котором работает и собирается работать пожизненно теневой лидер списка «Форбс». На улучшение внешнеполитического имиджа страны, которой руководит этот удивительный человек (и посреди которой лежит без штанишек бомжик Женя), выделено недавно из бюджета 9 500 000 000 рублей.

Вы пока посчитайте нолики, а я выпью за Россию.

Валерьянки.